Приход храма Рождества Пресвятой Богородицы с. Колодозеро Православие Русская Православная Церковь. Петрозаводская и Карельская Епархия
ИСТОРИЯ ВОЗРОЖДЕНИЕ КОЛОДОЗЕРО СКАЗКА СКАЗОК ГОСТЕВАЯ О НАС ФОТОГАЛЕРЕЯ
История
Колодозеро
Детский лагерь "Сказка сказок"
Возрождение
Фотогалерея
Форум
История Детский православный лагерь Строительство храма Рождества Пресвятой Богородицы
История Колодозерского прихода Православный детский лагерь "Сказка сказок" Строительство храма Рождества Пресвятой Богородицы в с. Колодозеро
Я БЫЛ ПОДРОСТКОМ, КОГДА КОЛОКОЛА СПУСКАЛИ... (окончание)

- Дядя Миша, скажите, кем был поставлен крест св. Макарию у въезда в деревню?

- Герасимовым... Давно уже, лет десять назад. Еще женка была у него жива. Потом сколько годов без женки жил, а уж с этой живет сколько годов. Давно уже... Часовня была хорошая, красиво сделана – Макария-то. Вообще, все часовни были хорошие. И здесь вот, у школы-то часовня тоже была хорошая. За нима смотрели и тогда не безобразничали ведь так. Сейчас оставь – молодежь все разворочит. А тогда не лезли туда.

- Большая была часовня?

- Ну.. В заозерье была часовня, но там колхоз начался, так ей перевезли к скотному двору, сделали разнарядку... делали утром. В общем, как служебное помещение было у бригадира.

- Дядя Миша, а куда делись Майорихины?

- Делись? А, вот, одного в Карелии зарезали – Александра. А Ивана я точно не помню. Или помер... Вот, где больница была, с этого дома. А Александра дом перевезен вон туда – на этот, на Исакова... контора совхозная была – перевезли.. А этот... в Карелии там... они лесопромышленники были. В карелии там заготавливали, и его там карелы ухлопали в лесу.

- А так-то люди хорошие были?

- Так хорошие мужики... Лес заготавливали, сплавляли, продавали и всё... Так-то богаты они были. За счет их и жили. У них работали, и они муку давали, хлеб, кормили... А ребята ихние не знаю, живы ли, нет? Один был учителем в Медгоре – Борис, это Александров сын. А второй сын, вряд ли живой тоже, со мной в школу ходил. Так уж старый, в Петрозаводске жил, Николай. А у Ивана сыновьев не было, одги дочки. Вот, одна Ольга была в партизанах. Тоже, наверное, вряд ли жива. А остальные все померли тоже – это уж давно было...

- Дядя Миша, а не помните такой был Шилов (председатель Колодозерской религиозной общины в 1924 г.)?

- Шилов? Так Шиловы в Заозерье были, я знаю фамилию. А такого не помню... Вот, помню, как Чусин начал тут вот это все майрихинское имущество – распродавали, расписывали... Опишут, и торги были. Вот это я хорошо помню. Потом здесь у нас... Вот там была электростанция, дом был Майорихина Александра, за ним сестра была замужем Сидорихина... Тоже торговал, магазинчик был свой. Тоже раскулачили. Так я помню, как торги были прямо на улице. Все имущество продавали подешевке. А тогда цены-то были дешевые. Но все равно...

- А когда иконы вывозили из церкви, люди не брали их себе?

- Нет...

- А Титова Вы не помните в то время (председатель Колодозерского прихода в 1918 г.)?

- Титов? Так Титовы здесь на Погосте были. Вот этот... Тут, где живут Терентьевы. Титов... он работал (я не знаю, как тогда называли) по-нонешнему так мастером, работал у Майорихина. Вот этот сарай-то выстроен Майорихиным у него. А тут была у него хибара, маленькая такая, и крыша на одну сторону. А сейчас никого, кажется, в живых нету. Сын партизаном... в партизанском отряде командовал, служил на флоте, а потом во время войны секретарем райкома был, а потом партизанским отрядом командовал. Помер тоже. Ранен был, после войны помер. Тут после войны приезжал... Ребята... последняя дочка вот померла недавно, года два... Нет, больше, в совхозе еще кладовщиком была.

- А такой был еще Абрам Бозотин (секретарь Колодозерского прихода в 1918 г.)?

- Боботин? Были тоже, в этой... Исаково они жили. Абрам Боботин был. Старичок... все в церковь ходил. Старик здоровый, борода большая... Да потом... Павел Сорокин, тоже старик...Вот они вместе всё ходили все в церковь. Павел-то тот не участвовал, А Абрам, я помню, на крылосе стоял, тоже пел.

- У них остались родственники?

- Ну... Так вот, Абрама то... Порубенская Анна. Так дедко жтот Абрам-то будет ей. Так она, наверное, вряд ли помнит. А больше никого нет. Сын, не сын, а тоже – в Пудоже был, так тоже помер – Сашка Боботин... А Сорокин.... Борис Сорокин есть. Так это будет уже дедко... Борисова мать.... ей много годов. Наверное, около девяноста двигается. Она лежит, ничего не слышит, абсолютно ничего... Так дедко тоже будет. А так больше никого тут. Все, старики все померли. Вот тут старик недавно помер. Года два, наверное. Фомин. Память хорошая была у него, все помнит, до основания... И последний год поехал, зашел: “Ну, Михаил... я, наверное, больше не приеду. Наверно, помру...” И действительно, как будто в Петрозаводске того де году помер. Один жил все время, старуха померла рано, и он все время один. На зиму уедет туда к дочерям, в Петрозаводск, а на лето сюда. Сетки имел, так на рыбалку ан озеро все время ездил... А больше таких я не помню стариков...

- А кто хором руководил в церкви, не помните?

- Не помню... Так если бы я... А так, придешь в церковь другой раз, отец возьмет на руки, посмотришь, да и убежишь оттуда...

- А что было внутри колокольни?

- Лестницы были. Шесть лестниц по кругу. Потом наверх выйдешь... А на колокольню мы только в Пасху ходили, а так не пускали туда. Не то, чтоб не пускали, а не было надобности. А в Пасху звонили в колокола так (смеется)

- Далеко видно было с колокольни?

- Далеко. Далеко видно. И вообще церковь, она видна была. Покрашена была белой краской вся, и как стекло блестела.

- Она была досками обшита?

- Да.

- А на окнах были решетки?

- Ну, были.

- А что было внутри церкви интересного?

- Внутри-то хорошо было, красиво. Обстановка была хорошая. Стены все, особенно как зайдешь, были в иконах. Вот... иконостас этот был. А когда служба идет, лампады зажгут... Красиво было... Стены были крашены, но обшиты не вагонкой такой... , а такой материал был..., такие плиты – здоровые, были обшиты, выкрашены, тоже белого цвета. Там перед... , где идет эта служба... священник. Левое крыло и правое крыло. Так тут, на этой половине висела люстра, лампады. И на второй... Огня было очень много.

- А электричества не было?

- Нет, не было электричества. Вот эти лампады. Потом, вот эти свечи покупали и ставили, зажигали. Присутствующие так в руках свечи держали – тоже горели.

- А иконы большого размера были?

- Большие. Большие. А всякие были: и большие, и маленькие. Но в основном-то большие. А во второй церкви, - холодная называлась – там потолок был под таким углом, и там такие рисунки сделаны были красивые... Ну, глядел бы да и не наглядишься. А вот службу я не помню, чтобы в этой церкви слкжбу вели. Для какой цели она? А потом алтарь туды был. В алтаре там имущество церковное.

- Она на втором этаже была?

- Не на втором этаже, а с краю... Помню, приезжал тут архиерей. Встречали его тут. Интересно: на двух... два тарантаса по две лошади запряжены. Его привезли в церковь. Этима, с хоругвями, все иконы были – встречали его. Он недолго был, службы никакой не вел. Там со священником, со всей свитой поговорил, пообщался...

- Это было при отце Петре или Сергее Николаевиче?

- Нет, Петр, кажется, был. И обратно его увезли, на Каргополь поехал. А он сам с Ленинграда приезжал... А так больше все свои тут, свой священник. Больше никто не приезжал. Не помню. Может быть, и приезжали кто...

- Дядя Миша, а сколько было колоколов на колокольне?

- Колоколов? Так вот – этот большой один, два побольше таких, два – средних и два – маленьких.

- Семь, получается?

- Да.

- А вот, что у Совы стояли – это маленьки был?

- Небольшой такой, средний... Их, значит, маленькие – одной веревочкой связаны, и средние как-то два. А большой колокол тут такой был, ну как сказать... подстановка... и этима звонит, а когда надо, так большим ударит, так он ногу на веревку нажмет и “Бум!”... (смеется)

- Когда колокола убирали, все скидывали просто с колокольни?

- Прямо кидали.

- Не разбились?

- Нет, не разбились. Вот этот большой, наверное, на метр он ушел туды, в землю. Потом трактор большой подошел, вытащил его... Вот, на деревню притащил, тут кувалдами лупили-лупили мужики – ничего не могли сделать... Потом на санях увезли куда-то.

- Все увезли колокола?

- Нет, один большой увезли. А эти вот остались. Куда они девались? Может, после увезли. Маленькие были колхозу отданы – звонили, на работу вызывали... А большой там на цепях был приделан... Крепко был привязан, и два бревна толстые к нему привязаны... Вот когда ронияли, значит, сделали постановку такую, бревно тоже, там эти цепи перепилили, и он полетел это – упора его пихнулась на воздух, и он как... Шлепнуло – слышно было далеко, наверное.

- А кто скидывал?

- Местные... А тракторист (вот тут, где Палий живет, в этом доме...) он лет больше десятка как помер. Старик был, трактористом на большом тракторе... тот вытаскивал его... Если бы эти архаровцы не сожгли бы – она бы стояла до сих пор. А они, паразиты, сожгли... Горела быстро. Ну, краска-то, внутри краска и наружу все краска, так она – сухое все материал-то... После он а была шифером покрыта, когда этот клуб сделали. А шифер этот стрелял в огне – так только эти куски летели. Подойти нельзя было.

- А могилы были далеко от церкви?

- Могилы? Нет, рядом. Ну, проход был тут, тут ограды были и могилы. А позади могил березы были, лес да лиственница, кажется, одна или две посажены были. Выросли они большие. Но они во время пожара сгорели, а потом стояли, стояли да сгнили – упали, растащили на дрова.

- Березы были старые или молодые?

- Старые.

- А большое было расстояние от берез до храма?

- Нет, недалеко. Где были эти могилы, так только с той стороны были, А на той стороне не были, к озеру. Потому что тут крестным ходом ходили кругом церкви, так тут был проход, а там чистое место было.. Двери были отсюда, как идешь... У Исаковой была часовня хорошая...

- А где она стояла?

- А вот, не доходя до первого дома, налево туды, прямо на дорогу. А там праздник Воздвиженья осенью празднуют. Хорошая была часовня. Оборудована тоже хорошо.

- Икон было много?

- Были, во всех часовнях иконы были... В Исаково тоже было много домов. А потом все как началось – какие сгнили, какие – хозяева уезжали – разворовали. Вот тут, где Порубенская живет, тут вот этот Абрам-то Боботин. У него дом большой был, а тут место родничное было. Вот этот двухэтажный дом, первый этаж по окна ушел в землю. А дом большой был, я помню... Вот мы... вот тут дом, который стоит, там живет эот – Решетняк. Там тетка моя была, вот Совы сестра замужем... Так мы в это Здвиженье, это потаенно да еще ночью уйдешь туда в гости...

- А были ли в деревне нашей какие-либо мастера?

- Мастера? Были-были. Вот этот Порубенский (дом перевезен был, тут стоял... подальше туды) мастер был, сани делал, одги сани делал, и брали у него все. В Ершовой там было две кузницы, тут прямо не берегу. Один мастер делал эти... колеса к телегам и телеги – пролетки такие, а второй кузнец был – пленный, был в плену в Германии, и из Германии пришел кузнецом, там еще научился, ну ковал все по хозяйству. Эти вот... кочерги, да всякие ухваты, всякую такую мелочь, сохи, эти ральники, лошадей подкаивал... Тогда лошадей было много. В каждом хозяйстве не две, так одна-то обязательно уж есть... А сейчас ни одной лошади не стало, у Решетняка и только, да и то беспризорно.

- А плетением кто-либо занимался?

- Плетением? Ну, тогда все плели. Вот эти лапти, - тогда в основном, в лаптях ходили...- лапти каждый хозяин плел. Меня отец учил, ну, я первое время-то плел, а потом забыл. Сколько раз примусь, не получается никак (смеется). Кошелей и всякие туеска такие... И что только придумают, то и сплетут. Это... для ножиков ножни сделают. У одного были сапоги сплетены – значит, лапти с длинным голенищем (смеется). На все руки были мужики. Сами все делали...

- А женщины чем занимались?

- Женщины... сеяли лен. Вот, занимались, значит, пока тут... теребят да сушат да...., а потом кудели пряли, нитки, ткали сами...

- Сейчас никто не занимется этим?

- Никто не занимается. Вот тут у Таланова была у бабки... станок ткаческий-то, так и то в музей увезли, в Пудож... Там невестка моя работает, так я заходил туда сколько раз. Там стоит.

- А кто?

- Сергеева Галина... как ее... Владимировна. Директор... Да, все сами делали. Бороны эти деревянные – боронить...

- Тут книжка была одна про Богданову Ирину Константиновну. Вы знаете ее? Хорошая женщина была?

- Да не знаю.... Сын то ее в Петрозаводске, а второй сын старший где-то далеко. Тот не приезжает сюда не разу: как уехал, так больше ни разу и не был. А с Петрозаводска-то приезжал, в прошлом году был или в позапрошлом на машине...

- Какие люди раньше песни пели?

- Да песни всякие пели тоже. Вот здесь, в этой деревне был колхоз “Красный флот”. А поля все были там в Ершово да в Вавулиной... Так вот, у него были, значит, лодки большие шиты. И вот каждый вечер, утром и вечером, в эти лодки садятся и туда едут. И там целый день. Вечером едут опять оттуда с песнями (смеется). Женщины поют, а мужчина сидит, управляет ей, этой лодкой. Тогда было в колхозе народу много – до войны. И была лава большая – на лошадях ездили: от клуба, от церкви-то от этой и в этот Попов остров. По мосткам ездили. Плоты были сколочены, и на лошадях ездили туда, в телегах. А там пролив-то мелкий. Когда лето сухое, так и лодка дно царапает, не проходит. И вот туда ездили на лошадях. А потом стала она плохая, ну долго стояла – сгнила, потом колхоз стал слабоват, не стал его обновлять, и так и пропало все. А мы все купались с этой лавы, ныряли: под низом пройдешь на ту сторону, нырнешь, на эту перейдешь... И те деревушки были в этом колхозе – Ершово, Вавулино. У этого колхоза полей было только... вот это поле, тут застроили поселок, да эта вот киверна, да у реки немного, да и все поля, а остальные – все там, за озером. Там лошадей держали, там как весенний сев начнется – там все время.

- Дядя Миша, а колокольня стояла на каком месте?

- Так рядом. Где заход в церковь был, так рядом она была тут. Метров, наверное, пятнадцать-двадцать от церкви. Но она высокая была. Трос протянут был. Недалеко, ну, рядом... А за колокольней, тут вот, были сарайки для дров да для имущества всякого для храма. Где эти торговые ряды, тут эти ворота закрывалися. И как служба кончится (в субботу, в воскресенье), ворота закроют: туды никто не ходит, не ходил. Кроме обслуживающего персонала. Звонарь да... ходили. А так посторонние не ходили.

- Торговые ряды раньше намного больше были?

- Больше. Были с этой стороны к Лидкиному дому – тут еще такой же был. Это последний ряд, где мельница (она, кажется, и сечас жива эта мельница). Она у колхоза поставлена была. И от этого угла идет к Лидкиному дому – столько же было. А потом тут колхоз разворотил их, развоевал, а эти осталися.

- Колокольня тоже была белого цвета?

- Стены были белым цветом покрашены, а там, черные были почему-то, наверху. А тут, с этой стороны, где теперь проезд-то сделан, тут попов дом был. Новый. Не жили в нем почему-то. Не доделано было или... Да и потом тут вот приехал Козлов, и этот дом не знаю кто – сельский совет или кто – ему продали, и он перевез его туды, в лахту, он стоит. Теперь один лентяй живет, не работает нигде... Дом хороший был.. Где Лидкин дом, тут тоже был большой дом, двухконечный дом. Священник жил, вот этот Петр. Большой дом был. А этот вот, где Лидка живет – от этого Сидорихина. Дом-то, раскатили его, я не знаю, или... была колхозная контора в нем. А эта как горница была с другой стороны. Так вот купили у колхоза, и колхоз перевез это. Лидкина свекровь-то работала дояркой, а муж не жил с ней, бросил, а двое парней было. Вот колхоз ей подешевке продал, и перевез этот дом.

- А старый дом священника?

- А старый дом разобрали на дрова...

 

 

Спаси Господи
Почта
WWW.KOLODOZERO.RU